«…Всегда над нами — власть вещей с ее триадой измерений». Предметный мир в искусстве.

Во время коронавируса мы становимся школой будущего.
Дистанционные задания для 8 класса.
18/03/2020
Нестеров Михаил. Ангел у гроба Господня возвещает весть о Воскресении Иисуса
Трагедия Л. Н. Толстого и спасение А. С. Пушкина. Преодоление смерти Светлым Христовым Воскресением. (Читаем Библию.)
29/03/2020

«…Всегда над нами — власть вещей с ее триадой измерений». Предметный мир в искусстве.

Памятник сапогу барона Мюнхгаузена в Калининграде. 2014. Россия. Автор: Максим Гриневский.

Памятник сапогу барона Мюнхгаузена в Калининграде. 2014. Россия. Автор: Максим Гриневский.

«…Всегда над нами — власть вещей с ее триадой измерений» (И. Анненский)

Предметный мир в искусстве.

Предмет в искусстве — больше, чем предмет. Иногда он играет роль знаковой детали, а порой становится второстепенным или даже главным персонажем действия. Такова, например  роль Пенсне и Воротника, загубившего Оленьку Розову, в рассказах М. М. Осоргина и Тэффи.

Домашнее задание для 8 класса — написать небольшой рассказ (очерк, зарисовку, фельетон, сказку), главным действующим лицом которого станет предмет.

В помощь предлагаю ещё несколько интересных фрагментов из мировой литературы.


Предметный мир в литературе

Джером К. Джером. Трое в лодке (не считая собаки).

ГЛАВА X

Нам пришлось еще с полчаса зверски поработать, пока тент не был наконец натянут как полагается; потом мы очистили место в лодке и занялись ужином. Мы поставили чайник на спиртовку в носовой части лодки и удалились на корму, делая вид, что не обращаем на него внимания и озабочены совершенно другими делами.

Это единственный способ заставить чайник закипеть. Если только он заметит, что вы нетерпеливо ждете, чтобы он закипел, — он даже и зашуметь не подумает. Надо отойти и приступить к еде, как будто вы и не собираетесь пить чай. Ни в коем случае не следует оглядываться на чайник, тогда вы скоро услышите, как он фыркает и плюется, отчаянно желая напоить вас чаем.

Если вам очень некогда, то неплохо вдобавок громко переговариваться друг с другом о том, что чай вам вовсе не нужен и что вы и не помышляете о чаепитии. Вы располагаетесь невдалеке от чайника так, чтобы он мог вас слышать, и громогласно заявляете: «Я не хочу чаю; а ты, Джордж?» Джордж кричит в ответ: «Да ну его, этот чай, выпьем лучше лимонаду, — чай плохо переваривается». После таких слов чайник немедленно начинает кипеть ключом и заливает спиртовку.

Мы применили эту невинную хитрость, и в результате, когда другие приготовления к ужину были закончены, чай уже ждал, чтобы мы его выпили. Мы зажгли фонарь и сели ужинать.


Борис Акунин. Турецкий Гамбит.

Глава пятая, в которой описывается устройство гарема

«Ревю паризьен» (Париж),
18(6) июля 1877 г.
Шарль д’Эвре

     СТАРЫЕ САПОГИ
  Фронтовая зарисовка

     Кожа на них потрескалась и  стала  мягче  лошадиных  губ.  В  приличном обществе в таких  сапогах  не  появишься.  Я  этого  и  не  делаю  —  сапоги предназначены для иного.

Мне сшил их старый софийский еврей десять лет назад. Он содрал  с  меня десять лир и сказал: «Господин, из меня уже давно репей вырастет, а  ты  все еще будешь носить эти сапоги и вспоминать Исаака добрым словом».

Не прошло и года, и на раскопках ассирийского  города  в  Междуречье  у левого сапога отлетел каблук. Мне  пришлось  вернуться  в  лагерь  одному. Я хромал по раскаленному песку, ругал старого софийского мошенника  последними словами и клялся, что сожгу сапоги на костре.

Мои коллеги, британские археологи, не добрались до раскопок  —  на  них напали  всадники  Рифат-бека,  который  считает  гяуров  детьми  Шайтана,  и вырезали всех до одного. Я  не  сжег  сапоги,  я  сменил  каблук  и  заказал серебряные подковки.

В 1873 году, в мае, когда я направлялся в Хиву,  проводник  Асаф  решил завладеть моими часами, моим ружьем и моим  вороным  ахалтекинцем  Ятаганом. Ночью, когда я спал в палатке, проводник бросил в мой левый сапог  эфу,  чей укус смертелен. Но сапог просил каши, и эфа уползла в  пустыню.  Утром  Асаф сам рассказал мне об этом, потому что усмотрел в случившемся руку Аллаха.

Полгода спустя пароход «Адрианополь» напоролся на скалу в Термаикосском заливе. Я плыл до берега два с половиной лье. Сапоги тянули меня ко дну,  но я их не сбросил. Я знал, что это будет равносильно капитуляции, и тогда  мне не доплыть. Сапоги помогли мне не сдаться. До берега добрался  я  один,  все остальные утонули.

Сейчас я там, где убивают. Каждый день над нами  витает  смерть.  Но я спокоен. Я надеваю свои сапоги, за десять лет ставшие из  черных  рыжими,  и чувствую себя под огнем, как в бальных туфлях на зеркальном паркете.

Я никогда не позволяю коню  топтать  репейник  —  вдруг  он  растет  из старого Исаака?


Ф.М. Достоевский. Белые ночи.

НОЧЬ ПЕРВАЯ

Мне тоже и дома знакомы. Когда я иду, каждый как будто забегает вперед меня на улицу, глядит на меня во все окна и чуть не говорит: «Здравствуйте; как ваше здоровье? и я, слава богу, здоров, а ко мне в мае месяце прибавят этаж». Или: «Как ваше здоровье? а меня завтра в починку». Или: «Я чуть не сгорел и притом испугался» и т. д. Из них у меня есть любимцы, есть короткие приятели; один из них намерен лечиться это лето у архитектора. Нарочно буду заходить каждый день, чтоб не залепили как-нибудь, сохрани его господи!.. Но никогда не забуду истории с одним прехорошеньким светло-розовым домиком. Это был такой миленький каменный домик, так приветливо смотрел на меня, так горделиво смотрел на своих неуклюжих соседей, что мое сердце радовалось, когда мне случалось проходить мимо. Вдруг, на прошлой неделе, я прохожу по улице и, как посмотрел на приятеля — слышу жалобный крик: «А меня красят в желтую краску!» Злодеи! варвары! они не пощадили ничего: ни колонн, ни карнизов, и мой приятель пожелтел, как канарейка. У меня чуть не разлилась желчь по этому случаю, и я еще до сих пор не в силах был повидаться с изуродованным моим бедняком, которого раскрасили под цвет поднебесной империи.

Итак, вы понимаете, читатель, каким образом я знаком со всем Петербургом.


Михаил Булгаков. Белая гвардия.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 1—2.

Много лет до смерти, в доме N_13 по  Алексеевскому  спуску,  изразцовая печка в столовой грела и растила  Еленку  маленькую,  Алексея  старшего  и совсем крошечного Николку. Как часто читался у  пышущей  жаром  изразцовой площади «Саардамский Плотник», часы играли гавот, и всегда в конце декабря пахло хвоей, и разноцветный парафин  горел  на  зеленых  ветвях.  В  ответ бронзовым, с гавотом, что стоят в спальне матери, а ныне  Еленки,  били  в столовой черные стенные  башенным  боем.  Покупал  их  отец  давно,  когда женщины носили смешные, пузырчатые у плеч рукава.  Такие  рукава  исчезли, время мелькнуло, как искра,  умер  отец-профессор,  все  выросли,  а  часы остались прежними и били башенным боем. К ним все так привыкли, что,  если бы они пропали как-нибудь чудом со стены, грустно  было  бы,  словно  умер родной голос и ничем пустого места  не  заткнешь.  Но  часы,  по  счастью, совершенно бессмертны, бессмертен и  Саардамский  Плотник,  и  голландский изразец, как мудрая скала, в самое тяжкое время живительный и жаркий.

Вот этот изразец, и  мебель  старого  красного  бархата,  и  кровати  с блестящими шишечками, потертые ковры, пестрые и малиновые,  с  соколом  на руке Алексея Михайловича, с Людовиком XIV, нежащимся на  берегу  шелкового озера в райском саду, ковры турецкие с чудными  завитушками  на  восточном поле, что мерещились маленькому  Николке  в  бреду  скарлатины,  бронзовая лампа  под  абажуром,  лучшие  на  свете  шкапы   с   книгами,   пахнущими таинственным старинным шоколадом, с Наташей Ростовой, Капитанской  Дочкой, золоченые чашки, серебро, портреты, портьеры, — все семь пыльных и  полных комнат, вырастивших молодых Турбиных, все это мать в самое  трудное  время оставила детям и, уже задыхаясь и слабея, цепляясь за руку Елены плачущей, молвила:

— Дружно… живите.

 

<…>Замечательная печь на своей ослепительной поверхности  несла  следующие исторические записи и рисунки, сделанные  в  разное  время  восемнадцатого года рукою Николки тушью и полные самого глубокого смысла и значения:

   «Если тебе скажут, что союзники спешат к нам на  выручку,  —  не  верь.

Союзники — сволочи.

 

  Он сочувствует большевикам.»

 

Рисунок: рожа Момуса.

Подпись:

   «Улан Леонид Юрьевич».

 

   «Слухи грозные, ужасные,

   Наступают банды красные!»

 

Рисунок красками: голова с отвисшими усами, в папахе с синим хвостом.

Подпись:

 

   «Бей Петлюру!»

 

Руками  Елены  и  нежных  и  старинных  турбинских  друзей  детства   —

Мышлаевского, Карася, Шервинского — красками, тушью,  чернилами,  вишневым

соком записано:

 

   «Елена Васильевна любит нас сильно,

   Кому — на, а кому — не.»

 

«Леночка, я взял билет на Аиду.

   Бельэтаж N 8, правая сторона.»

 

   «1918 года, мая 12 дня я влюбился.»

 

   «Вы толстый и некрасивый.»

 

   «После таких слов я застрелюсь.»

 

(Нарисован весьма похожий браунинг.)

 

«Да здравствует Россия!

   Да здравствует самодержавие!»

 

   «Июнь. Баркаролла.»

 

   «Недаром помнит вся Россия

   Про день Бородина.»

 

Печатными буквами, рукою Николки:

 

«Я таки приказываю посторонних вещей на печке  не  писать  под  угрозой расстрела всякого товарища с лишением прав. Комиссар Подольского  райкома. Дамский, мужской и женский портной Абрам Пружинер,

1918 года, 30-го января.»

Пышут жаром разрисованные изразцы, черные часы ходят, как тридцать  лет назад: тонк-танк.

8
Оставить комментарий

avatar
5 Авторы комментариев
Яна ГайдуковаВасильевЛюдмила КостеринаПолинаМарина Щербак Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Марина Щербак
Участник

Сэм и ремешок.
Где-то давно, в неприметном городке жил паренёк Сэм. И имел он не приметный характер тихий и спокойный, ни когда ни к кому не лез, в ситуации не влезал до определённого момента.
Шагая по своему городку и одним глазком просматривая вывески и ветрены, он заметил неприметный ремешок, который так ни хватал его образу.
Войдя в магазин просто посмотреть на его находку, он уже задумывался его купить. Но ужас денег совсем нет, кроме тех, что он должен быль отнести Алекс, его лучшей подруге на подарок.
Расстроившись, он попытался уйти, но нет его что-то, тянула и, не давало ему это сделать. В итоге сам не осознавая, он уже шел радостный до дома.
С тех пор в Сэме, что-то поменялось, он стал грубым и ничего не воспринимал без агрессии.
Спустя почти месяц, он задолжал всему университету и был на пороге исключения и постановления на учет в полиции.
И когда все дошло до пика, Алекс забрала у Сэма тот самый ремешок.
И после этой ситуации, пока все отдыхали, Сэм ходил и закрывал все долги.
Вот вы спросите меня: «А куда же Алекс дела тот несчастный ремешок?»
«А мне почем знать!» — отвечу я вам.
Вот эта история!

Полина
Гость
Полина

Вечное пламя.
Жизнь моя полна приключений. Я рождаюсь, живу и умираю. Сейчас, например, я нахожусь в печке. Тут очень весело, ведь каждые десять минут дверь передо мной открывается, и на меня смотрят два больших зелёных глаза. Они тычат в меня длинной палкой, отчего мне становится до того щекотно, что я начинаю подпрыгивать.
Спустя некоторое время я слышу разговор на кухне. Бабушка с дедушкой вспоминают веселые моменты своей молодости, и мне тут же хочется скакать и улыбаться вместе с ними. Через какой-то промежуток времени мысли у них сменяются картинками, я словно вижу их. И вот, сидят уже бабушка с дедушкой грустные, печальные. Вдруг я почувствовал, что по лицу у меня катится мокрая капля.
«Я ещё обязательно вернусь к вам»- прошептал огонек и потух.

Людмила Костерина
Участник

Стирательная резинка.
Однажды вы зайдете в канцеляркский магазин и увидете много стирательных резинок. Они разных форм и цветов. Обычно покупают самые красивые. Но спешу вас огорчить, потому что не все стёрки бывают хорошими.
Жила одна стирательная резинка по имени Синти. Она была ничем не примечательна. Обычный белый прямоугольник без рисунков. Рядом с ней лежали красивые разноцветные стирательные резинки, в виде животных, фруктов, смайликов.
Синти каждый день видела множество проходящих людей и мечтала, чтобы её кто-нибудь взял. Но все люди брали только красивые стиралки, а на неё не обращали внимания. Но в один прекрасный вечер Синти и еще одну красивую стёрку в виде клубнички решила купить маленькая девочка. Эта девочка решила вначале использовать клубничку, но вскоре поняла, что красивая стёрка стирает очень плохо. Скажу сразу, клубничке пришлось не сладко. Её потеряли, и она оставшуюся жизнь провела под кроватью.
Что насчет Синти? Так после того, как девочка разочаровалась в клубничке, она взяла непримечательный белый прямоугольник. Наша Синти очень подрудилась и в итоге понравилась хозяйке. Так главная героиня прожила долгую и счастливую жизнь, до того момента, пока её полностью не стёрли .

Васильев
Гость
Васильев

Экзамен . На подготовку к экзамену по биологии дали три дня. Два из них Дашечка потратила на примерку нового модного платья с настоящей кожаной сумочкой. На третий день вечером села заниматься. Открыла книгу, развернула карту человека и – сразу поняла, что не знает ровно ничего. Не цветов, не анатомию, не животных – ровно ничего. А это все было ну уж очень сложно, и каждая штука с чем-нибудь да контактировалась. например где находиться тот или иной орган? Где обитает данное растение или животное? Все очень сложно запомнить! Подзубрить термины Дашечка еще, может быть, и успела бы, но уж со всем остальным ни за что не справиться. – Господи, дай выдержать экзамен по биологии твоей Дарье! И написала в учебники: «Господи, дай! Господи, дай! Господи, дай!» Три раза. Потом загадала: напишу двенадцать раз «Господи, дай», тогда выдержу экзамен. Написала двенадцать раз, но, уже дописывая последнее слово, сама себя уличила: – Ага! Рада, что до конца дописала. Нет, матушка! Хочешь выдержать экзамен, так напиши еще двенадцать раз, а лучше и все двадцать. Достала тетрадку и села писать. Писала и приговаривала: – Воображаешь, что двадцать раз напишешь экзамен выдержишь? Нет, милая моя, напиши-ка пятьдесят раз! Может быть, тогда что-нибудь и выйдет. Пятьдесят? Обрадовалась, что… Подробнее »